Упр.306 ГДЗ Рыбченкова Александрова 10-11 класс (Русский язык)
Решение #1ИИ
Варианты решения:
Современную речевую ситуацию нельзя оценить только положительно или только отрицательно. Я согласен с тем, что русский язык сегодня быстро меняется под влиянием интернета и средств массовой информации. Но с утверждением, что любые такие изменения свидетельствуют об упадке языка, я готов поспорить.Общение стало более свободным и быстрым, поэтому разговорные слова всё чаще появляются за пределами дружеской беседы. Например, в заголовках интернет-изданий можно встретить слова «хайп» и «фейк». Иногда они помогают коротко назвать явление, но не всегда необходимы: вместо «фейка» во многих случаях можно сказать «ложное сообщение». Особенно важно выбирать понятные слова, если материал рассчитан на широкую аудиторию.В то же время заимствования и новые слова сами по себе не делают речь беднее. Они могут называть то, для чего раньше не было привычного обозначения: например, «подкаст» — это отдельный формат аудиопередачи. Проблема возникает тогда, когда человек употребляет модное слово неточно или не учитывает, к кому обращается.В собственном общении я тоже замечаю, что выбор слов зависит от ситуации. В переписке с друзьями я могу использовать сокращения и разговорные выражения, а в ответе на уроке стараюсь строить полные предложения и избегать сленга. Это не отказ от живой речи, а умение выбирать подходящие средства.Таким образом, изменения языка естественны. Однако свобода выражения не отменяет ответственности за точность, ясность и уместность речи.
На мой взгляд, одна из главных особенностей современной речевой ситуации — смешение разных стилей общения. Я согласен с тем, что это не всегда идёт на пользу речи: выражение, уместное в личной беседе, может оказаться неудачным в новостном сообщении.Например, некоторые интернет-издания стремятся привлечь внимание заголовками вроде «Шокирующее заявление учёных». Такая формулировка вызывает любопытство, но не объясняет, что именно произошло и насколько достоверна информация. Читатель получает эмоциональную оценку раньше фактов. Поэтому я считаю важным, чтобы журналисты заботились не только о выразительности, но и о точности слов.В то же время я готов поспорить с мнением, будто публичная речь сегодня повсюду становится хуже. В средствах массовой информации есть научно-популярные программы, интервью и статьи, авторы которых объясняют сложные темы ясно и грамотно. Такие материалы показывают, что литературная речь остаётся востребованной и может быть интересной широкой аудитории.В собственном речевом опыте я тоже замечаю, как легко поддаться привычке говорить поспешно. Иногда в обсуждении с одноклассниками я сначала выражаю мнение слишком резко, а потом уточняю, что имел в виду. После этого разговор становится спокойнее: точные слова помогают не только избежать недоразумения, но и лучше понять друг друга.Таким образом, меня тревожит не сама свобода современной речи, а невнимание к смыслу и собеседнику. Качество общения зависит от того, умеем ли мы выбирать слова ответственно.
Мне кажется справедливым замечание о том, что современная речь нередко становится грубой. В публичных обсуждениях стремление убедить собеседника иногда уступает желанию задеть его. Например, в комментариях к новостям вместо доводов можно встретить насмешки над людьми с другой точкой зрения. Из-за этого спор превращается в обмен оскорблениями, а важный вопрос остаётся неразобранным.При этом я не согласен с мнением, что общение в интернете неизбежно снижает культуру речи. На сайтах газет и журналов публикуются не только новости, но и содержательные читательские дискуссии. Их участники задают вопросы, приводят факты и возражают друг другу, не переходя на личности. Значит, дело не в самом способе общения, а в отношении людей к собеседникам.Я замечаю это и в собственном опыте. Когда мы с одноклассниками обсуждаем в общем чате подготовку к мероприятию, короткое сообщение без пояснений иногда кажется резким, хотя автор не хотел никого обидеть. Поэтому я стараюсь перечитать написанное перед отправкой и, если нужно, уточнить свою мысль. Это помогает избежать лишних ссор.На мой взгляд, культура речи проявляется не только в соблюдении норм, но и в уважении к адресату. Новые средства общения дают нам больше возможностей высказаться, однако пользоваться ими нужно ответственно.
Одной из особенностей современной речевой ситуации я считаю стремление к краткости. В потоке новостей читателю важно быстро понять главное, но согласен с тем, что чрезмерное сокращение иногда мешает точности.Например, в новостных лентах заголовок может сообщать: «Цены выросли», не уточняя, о каких товарах и за какой период идёт речь. Само предложение понятно, однако без этих сведений легко сделать слишком широкий вывод. Поэтому краткость полезна лишь тогда, когда она не скрывает существенных обстоятельств.Вместе с тем я готов поспорить с утверждением, что привычка к коротким сообщениям обязательно обедняет речь. Умение выразить мысль сжато требует работы над словом. В хороших новостных заметках важнейшие сведения помещаются в первом абзаце, а подробности раскрываются дальше. Читатель может быстро узнать о событии и при необходимости разобраться в нём глубже.Я сам сталкиваюсь с такой задачей, когда готовлю сообщение для школьного чата. Если написать только «Встреча переносится», одноклассникам придётся уточнять время и место. Поэтому я стараюсь сразу указать необходимые сведения. Текст получается немного длиннее, зато его смысл не вызывает вопросов.Таким образом, краткость нельзя считать ни достоинством, ни недостатком сама по себе. Важно, помогает ли она передать мысль ясно и достаточно полно.
Я согласен с тем, что в современной публичной речи нередко нарушаются литературные нормы. Например, в телевизионных интервью можно услышать неверное ударение «звонИт» вместо «звонИт»? Нет: вместо правильного «звонИт» говорят «звОнит». Если ошибка часто повторяется в эфире, зрители могут принять её за норму.Но я готов поспорить с мнением, что разговорная речь должна полностью следовать тем же правилам, что и письменная. В непринуждённой беседе допустимы неполные предложения, повторы, живые интонации. Это не обязательно признак неграмотности: такие средства помогают общаться естественно.Я замечаю разницу в собственной речи: с друзьями могу сказать «Я в библиотеку», а в школьном сочинении напишу: «Я иду в библиотеку». Важно не запрещать разговорные формы, а понимать, где они уместны, и знать литературную норму.
Мне кажется справедливым замечание, что в современной речи нередко встречаются штампы. Готовые выражения удобны: они быстро приходят на ум и придают словам видимость официальности. Но из-за них мысль иногда становится менее ясной.Например, в новостных сообщениях о городских проблемах можно услышать: «Проводится работа по улучшению ситуации». Из этой фразы трудно понять, какие действия уже предприняты и когда ждать результата. Слова «в этом месяце рабочие отремонтируют дорогу» содержали бы больше конкретной информации.Однако я не согласен с оценкой современной публичной речи как исключительно однообразной. В репортажах журналисты используют детали, цитируют участников событий, находят точные сравнения. Благодаря этому читатель не только узнаёт факты, но и может представить происходящее.Я и сам иногда употребляю привычные обороты, не задумываясь об их смысле. Однажды в школьном сочинении я написал, что герой «проявил лучшие человеческие качества». При проверке я заменил общую фразу объяснением: герой помог другу, хотя рисковал сам. Так моя мысль стала убедительнее.Получается, что штампы действительно мешают речи, когда подменяют содержание. Избежать их помогает внимание к тому, что именно мы хотим сказать.
Я согласен с тем, что сегодня на читателя обрушивается большой поток информации и не вся она передаётся достаточно точно. Например, в новостных публикациях иногда пересказывают слова специалиста без ссылки на источник. Читателю трудно проверить, действительно ли ему принадлежит высказанное мнение.Однако я готов поспорить с утверждением, будто современные средства массовой информации отучают людей внимательно читать. Многие издания публикуют подробные материалы с пояснениями терминов, цитатами и ссылками на документы. Они помогают не просто узнать новость, но и разобраться в её причинах.Я сам, встретив в интернете неожиданное сообщение, стараюсь найти его источник и сравнить несколько публикаций. Оказывается, одна и та же фраза вне контекста может приобрести другой смысл. Поэтому внимательное отношение к слову важно и для автора, и для читателя.
Решение #2
Решение #3
Рассмотрим вариант решения задания из учебника
Рыбченкова, Александрова, Нарушевич 10-11 класс, Просвещение:
306 Перечитайте материалы параграфа о состоянии русского языка. С какими характеристиками, оценками современной речевой ситуации вы можете согласиться, а с какими — поспорить? Приведите примеры из современных средств массовой информации, из своего речевого опыта, которые подтвердили бы вашу позицию.
Ответ 1
Русский язык – один из наиболее распространённых и богатых языков мира. Как и другие языки широкого международного изучения и употребления, русский язык вошёл в «клуб мировых языков» в силу действия социальных и лингвистических факторов. Русский язык и другие «мировые языки» отличаются высокой информативностью, то есть способностью хранить в своей системе максимальный опыт общения и словесного творчества, опробованных средств и возможностей выражения и передачи мысли.
Мощь и сила русского языка основываются на двух столпах: первое – это великая русская литература и культура и второе – огромное количество носителей русского языка. Язык живёт во времени, и в нём отражаются все происходящие изменения.
Современный русский язык черпает ресурсы для обновления литературной нормы в средствах массовой информации, в разговорной речи, хотя долгое время таким источником была художественная литература. Изменилось речевое поведение представителей современного общества, ликвидировались речевые стереотипы прошлого, более натуральным и жизненным стал язык печати; сменилась стилистика массовой печати. С одной сторон, язык стремительно упрощается. С другой стороны, язык становится более гибким, приспосабливается к современной жизни. Это логичное и естественное развитие. В этом процессе главное, чтоб язык не скатился до вульгарности.
В силу глобализации русский язык активно обогащается огромным количеством заимствованных слов, которые видоизменяются, подстраиваются под языковые нормы русского языка. Наш язык способен не просто «одолжить» иностранные слова, но и по-своему улучшить их, приспособить к современным языковым потребностям. в качестве примера можно привести слова пост (постить, запостить), сканер (сканировать, отсканировать, пересканировать), лайк (лайкать, лайкнуть).
На мой взгляд, некоторые из заимствований имеют русские аналоги, и их использование не совсем оправдано. Но в большинстве случаев новая лексика приносит новые смысл, которых ещё нет в нашем языке.
Известный лингвист, историк языка В.В. Колесов в статье «Покушение на ментальность» рассуждает о том, что заимствования в русском языке являются враждебными и зачастую ненужными. По его мнению, происходит варваризация языка, приводящая к стиранию национального образа и перевода его в систему чуждых знаков.
Я думаю, что заимствования необходимы только в том случае, если они лучше выражают главный смысл данного понятия или при условии, что их нельзя заменить русским понятием. А если в языке уже имеется синонимичное слово, то заменять его иноязычным не следует, чтоб сохранить национальный образ, заключённый в слове.
В языке средств массовой информации наиболее полно отражено современное состояние русского языка. Состояние русского языка – это, как принято считать, состояние говорящих на нем людей, те преобразования, которые происходят в речевом поведении носителей языка. Структурная организация русского языка не вызывает опасений, и тенденции, которые отмечают исследователи, являются нормальными и естественными. Исчезли скованность, зажатость, стандартность в речевом поведении средней языковой личности, и освобожденная разговорная стихия захлестнула повседневную жизнь и публичное общение, что наиболее заметно в языке средств массовой информации. Такие современные заимствования как «хайповать», «криповый», «кринж» распространились и вошли в словарь современного русского человека благодаря СМИ, так как они использовались в речи блогеров, журналистов, в интернет-статьях.
Мы видим, что речью средств массовой информации во многом создается современное общественное настроение, формируется массовое сознание, современная речевая культура и отношение к самой речи. Существенное влияние средства массовой информации оказывают также на формирование «языкового» вкуса и языкового идеала.
В связи с демократизацией СМИ, существует серьезная проблема эталонной речи. То, что звучит с экранов телевизоров, из радиоэфиров, обнаруживается в речи некоторых писателей, и порой на театральных подмостках, вряд ли можно считать образцом. Я согласен с мыслью, что литературный язык теперь складывается на основе СМИ, которые, с одной стороны вносят в него жизненность и гибкость, а с другой – огрубляют и упрощают.
Отсюда возникает проблема экологии языка. На мой взгляд, данная проблема действительно актуальна, так как наше поколение уже в полной мере ощущает изменения языка, начавшиеся в эпоху глобализации и интернета. Мы должны сохранить наш национальный язык, защитить его от искажения, огрубления, нарушения смысловых, стилистических и грамматических норм.
Ответ 2
На основе прочитанных материалов я сделала следующие выводы.
С первой оценкой Лидии Чуковской – о «катастрофическом» состоянии русской речи, гибели склонения, смещении ударений – я согласна лишь отчасти. Да, в разговорной речи числительные действительно всё чаще не склоняют: я и сама замечала, как говорю «около пятьсот рублей» вместо «пятисот», и меня поправляют, и я поправляю других. Ударение в глаголах вроде «звони́т» вместо «зво́нит» уже стало массовым, и спорить с этим трудно. Но слово «катастрофа» здесь неуместно: язык всегда менялся, и то, что сегодня кажется «разрушением основ», через сто лет может оказаться новой нормой. Категоричность не помогает, он только пугает. К тому же, не стоит забывать и о том, что любой язык тяготеет к упрощениям в устной речи, и русский язык – не исключение.
С позицией М. А. Кронгауза, который видит в заимствованиях естественный механизм и признак силы языка, я согласна целиком. Его пример с «пиаром», который оброс русскими суффиксами и дал нам «пиарщика», «пропиарить», отличный пример того, как язык не пассивно впитывает чужое, а активно перерабатывает. В моей собственной речи то же самое: «лайкнуть», «залайкать», «селфи» я уже не воспринимаю как иностранные, они стали обычными русскими словами. А совсем свежий пример – из списка кандидатов на «слово года 2025», который составил издательский импринт «Лингва»: туда вошли «промпт», «нейросеть», «маркетплейс», «брейнрот», «вайбкодинг». Филолог Наталья Большакова из Псковского университета справедливо замечает, что значительная часть этих слов связана с новыми реалиями, для которых в русском языке просто нет обозначения. И действительно – чем заменить «промпт» в контексте работы с нейросетями? Попытки перевода только размывают смысл.
А вот с В. В. Колесовым, который называет заимствования «варваризацией» и видит в них покушение на ментальность, я спорю. Его тревога понятна: когда «лозунг» превращается в «слоган», а «исключительный» - в «эксклюзивный», что-то в культурном образе слова действительно теряется. Но Колесов, на мой взгляд, слишком жёстко делит слова на «свои» и «чужие». Тот же «макияж», который он считает нормой, это французское заимствование, пришедшее в русский язык когда-то точно так же, как сейчас приходят англицизмы. Защищать французские заимствования от английских – это не защита самобытности, а просто защита привычного от нового. К тому же далеко не всегда англицизм просто дублирует русское слово: «шоу» и «спектакль» - разные жанры, «слоган» и «лозунг» - разные по стилистике понятия. Разница в оттенках смысла реальна, и сводить всё к «дублю» - значит, упрощать и сами понятия, и те явления, которые они обозначают.
С Л. И. Скворцовым в его критике жаргонизации я согласна. Жаргон действительно обедняет речь, и его пример с глаголом «усечь», который подменяет сразу несколько точных слов, очень показательный. Я замечаю это и у себя, и у окружающих: когда подростки говорят «кринж» вместо «неловко», «стыдно», «неудобно», «смешно до слёз», это действительно сужает палитру. Одно слово заменяет целый спектр чувств, и точность теряется. При этом из современных СМИ видно, как жаргон проникает даже туда, где ему не место: заголовки вроде «The Times, похоже, облажалась» или «И снова о свободе слова, блин» встречаются даже в серьёзных изданиях. Жаргон в заголовке – это не выразительность, а дешёвая провокация, и Скворцов прав, что от постоянного употребления такие образы быстро тускнеют.
А вот идею «экологии языка» - сравнение речи с природной средой, которую нужно «очищать» от токсинов, - я принимаю с оговоркой. Метафора красивая и во многом верная: язык действительно общее достояние, и мы передаём его дальше. Но есть и разница: природу нельзя «перестроить», а язык – продукт людей, и его изменения часто отражают реальные общественные сдвиги. С 1 марта 2026 года в России вступил в силу закон, обязывающий бизнес и медиа дублировать вывески и рекламу на кириллице и ограничивающий англицизмы в публичном пространстве. Это как раз попытка применить «экологию языка» административно, и я отношусь к ней с сомнением. Закон может убрать «Shop» с вывески, но не заставит людей перестать говорить «шопинг» вместо «покупки». Как справедливо отмечают лингвисты, «с помощью приказов не сделаешь слово более выразительным». Культура речи – это не запреты, а воспитание языкового чутья.
Мой итог такой. Я разделяю тревогу за точность и богатство языка, и Скворцов, и отчасти Колесов тут правы: жаргоны, штампы, необоснованные дубль-заимствования действительно обедняют речь. Но я не согласна с катастрофической оценкой и с попытками административно «очистить» язык. Кронгауз ближе к истине: язык живой, он справляется с переменами, и способность «одомашнивать» чужое – признак силы, а не слабости. Настоящая «экология языка» - это не запреты, а осознанное отношение: умение отличать нужное заимствование от модного, литературную норму от разговорного упрощения, и умение говорить точно, в том числе и мне самой.