Упр.303 ГДЗ Рыбченкова Александрова 10-11 класс (Русский язык)
Решение #1ИИ
Варианты решения:
М. Л. Кронгауз рассматривает заимствование иностранных слов и их освоение русским языком в условиях глобализации. Новые слова не просто переходят из одного языка в другой: они могут изменяться по русским грамматическим законам и становиться основой для новых слов. Автор показывает, что русский язык активно приспосабливает заимствования к своим возможностям.Так, от существительного «пиар» образованы слова «пиарщик» и «пропиарить» с помощью русских суффикса и приставки. В слове «океюшки» к заимствованному «окей» присоединяется суффикс, придающий ему разговорную окраску. Слова «вау» и «шопинг» показывают, что заимствования появляются в разных сферах речи: первое выражает эмоцию, второе называет привычное занятие. Слово «модель» давно вошло в русский язык и воспринимается как обычное.Аналогичные примеры можно найти и самостоятельно: от слова «блог» образованы «блогер» и «блогерский», от «лайк» — глагол «лайкать», от «сканер» — «сканировать». Эти слова получают русские словообразовательные элементы и грамматические формы.Однако заимствование не всегда необходимо. Оно оправданно, когда называет новое явление или точно передаёт специальное значение: например, слова «браузер» и «файл» удобны при разговоре о компьютерах. Но если иностранное слово употребляется только ради моды и затрудняет понимание, лучше выбрать привычное русское. Например, в объявлении для широкой аудитории слово «распродажа» понятнее, чем «сейл». Особенно важно избегать неоправданных заимствований в официальной и учебной речи.
Заимствования становятся проблемой не потому, что пришли из другого языка, а тогда, когда они мешают общению. Если слово точно обозначает новое понятие и понятно собеседникам, оно полезно. Например, «подкаст» называет определённый формат аудиопередачи. А в разговоре с широкой аудиторией вместо модного «дедлайн» нередко лучше сказать «срок сдачи»: смысл будет яснее.М. Л. Кронгауз рассматривает заимствование как часть жизни языка в эпоху глобализации. Автор обращает внимание не только на появление иностранных слов, но и на их освоение: русский язык подчиняет их своим законам. В словах «пиарщик» и «пропиарить» используются русские словообразовательные средства, а разговорное «океюшки» показывает, как заимствование приобретает новую эмоциональную окраску. Примеры «вау», «шопинг», «модель» свидетельствуют о разнообразии заимствованной лексики. Автор видит в этих процессах проявление способности языка развиваться и приспосабливать новые слова к своим потребностям.Подобных примеров немало: от слова «чат» образовано уменьшительное «чатик», от «фейк» — прилагательное «фейковый», от «гугл» — разговорный глагол «гуглить». Эти слова склоняются или спрягаются по правилам русского языка.При выборе заимствования важно учитывать ситуацию. В профессиональном общении иностранный термин может быть точнее и удобнее описательного выражения. Но в официальном обращении или школьном сочинении не стоит использовать модное слово лишь ради впечатления, особенно если есть ясный русский вариант.
Глобализация усиливает языковые контакты, поэтому в русскую речь входит иностранная лексика. М. Л. Кронгауз обращает внимание не только на само заимствование, но и на дальнейшую судьбу слов: они осваиваются языком, получают новые формы и становятся основой для словообразования. Автор рассматривает это как естественный процесс, показывающий способность русского языка приспосабливать иноязычные слова.Например, от существительного «пиар» образованы «пиарщик» и «пропиарить», а заимствованное «окей» преобразовалось в разговорное «океюшки». Слова «вау», «шопинг» и «модель» показывают, что заимствования могут служить разным целям: выражать эмоции, называть занятия и обозначать различные предметы или понятия.Свои примеры освоения заимствований: «футбол» — «футболист» — «футбольный», «тест» — «тестировать», «бренд» — «брендовый». Эти слова включаются в русскую систему словообразования и изменяются по законам русского языка.Однако не каждое иностранное слово необходимо в любой ситуации. В научном или профессиональном тексте заимствованный термин оправдан, если он точно называет понятие и понятен специалистам. В обращении к широкой аудитории важнее доступность: например, вместо «митинг» в значении деловой встречи лучше сказать «совещание». Разговорные слова вроде «океюшки» или «вау» уместны в непринуждённом общении, но в официальном документе будут стилистически неуместны.
Одно и то же заимствование может сначала казаться непривычным, а затем прочно войти в речь и даже дать начало новым словам. Именно этот процесс рассматривает М. Л. Кронгауз. В эпоху глобализации контакты между народами становятся теснее, и русский язык пополняется иностранной лексикой. Автор видит в её освоении проявление возможностей языка, а не просто механическое копирование чужих слов.Так, слово «пиар» стало основой для образования существительного «пиарщик» и глагола «пропиарить». Форма «океюшки», возникшая от «окей», приобрела непринуждённую разговорную окраску. В примерах «вау», «шопинг», «модель» представлены слова, которые по-разному используются в речи и освоены ею в разной степени.Можно привести и другие примеры: «спорт» — «спортсмен» — «спортивный», «реклама» — «рекламный» — «рекламировать», «старт» — «стартовать». Заимствованные основы здесь участвуют в образовании слов с помощью привычных русскому языку средств.При этом важно не происхождение слова само по себе, а его точность и уместность. Термин «вирус» необходим в биологии и медицине: он обозначает конкретное понятие. Но если в сообщении для покупателей вместо понятного слова «доставка» употребить «деливери», часть адресатов может не понять объявление. Не стоит также переносить разговорное «вау» в официальное заявление: даже понятное слово может не соответствовать стилю текста.
Русский язык не просто пополняется иностранными словами: он приспосабливает их к своей системе. М. Л. Кронгауз рассматривает этот процесс как естественное проявление развития языка в условиях глобализации.Автор показывает, как от слова «пиар» возникают «пиарщик» и «пропиарить», а от «окей» — разговорное «океюшки». Примеры «вау», «шопинг» и «модель» подтверждают, что заимствования разнообразны по значению и употреблению. Подобным образом образованы слова «дизайнерский» от «дизайнер», «архивировать» от «архив», «музейный» от «музей».Заимствования оправданны, когда точно называют понятие и понятны адресату: например, без слова «интернет» трудно обойтись в разговоре о современных технологиях. Но в объявлении для широкой аудитории лучше написать «скидка», а не «дискаунт»: привычное слово не потребует объяснения. Выбор зависит и от стиля: разговорное «вау» неуместно в официальном письме.
М. Л. Кронгауз обращается к вопросу о том, что происходит с иностранными словами, попадающими в русский язык. Глобализация делает языковые контакты особенно интенсивными, но заимствования не остаются в русском языке чужеродными элементами: они осваиваются и могут служить основой для новых слов. Автор видит в этом естественный процесс, свидетельствующий о развитии языка.Цепочка «пиар — пиарщик — пропиарить» показывает, как заимствованная основа соединяется с русскими словообразовательными элементами. От «окей» возникает разговорное «океюшки». При этом иностранные слова приходят в разные области речи: «вау» выражает эмоцию, «шопинг» обозначает занятие, а давно освоенное слово «модель» употребляется в нескольких значениях.Такое освоение можно проследить и на других примерах: «компьютер» — «компьютерный», «телефон» — «телефонный», «тренер» — «тренерский». Заимствованные существительные становятся производящими основами для прилагательных, образованных русским способом.На мой взгляд, употребление иностранного слова оправданно, если оно точно называет понятие и понятно адресату. Например, термин «клавиатура» удобен и необходим при описании устройства компьютера. Но если без ущерба для смысла можно использовать привычное слово, не стоит усложнять речь: в школьном объявлении «перерыв» уместнее, чем «брейк». Важно учитывать и стиль: разговорное «океюшки» допустимо в дружеской переписке, но не в официальном обращении.
В эпоху глобализации русский язык активно заимствует иностранные слова. М. Л. Кронгауз оценивает этот процесс как естественный: язык не только принимает новые слова, но и осваивает их, образуя от них новые формы.Так, к основе «пиар» присоединяются русские словообразовательные элементы: возникают слова «пиарщик» и «пропиарить». От «окей» образуется разговорное «океюшки». Слова «вау», «шопинг», «модель» показывают разнообразие заимствованной лексики. Другие примеры освоения: «парк» — «парковый», «фильм» — «фильмик», «паника» — «паниковать».Заимствования уместны, если они понятны адресату и точно называют нужное понятие, как термин «ген» в биологии. Но использовать их только ради моды не стоит: в объявлении для школьников слово «встреча» понятнее, чем «митап».
Решение #2
Решение #3
Рассмотрим вариант решения задания из учебника
Рыбченкова, Александрова, Нарушевич 10-11 класс, Просвещение:
303 Прочитайте текст. Определите его тему и проблему. Какая тема раскрывается в нём? Как связано содержание текста с текстом предыдущего упражнения?
Как правило, три вещи больше всего вызывают недовольство — это заимствования, жаргонизмы и брань. Если говорить о заимствованиях, надо брать во внимание ситуацию, в которой мы все оказались, когда разрушены границы — культурные и цивилизационные. Глобальный мир ворвался в наш, до этого защищённый в какой-то мере железным занавесом, патриархальный мир. Он принёс огромное количество новых понятий и вещей — в политике, науке, экономике, культуре, спорте... Что должен делать русский язык? В этой ситуации есть два пути. Один — более приемлемый, — это тот, который и выбрал наш с вами родной язык. Он начал активно заимствовать чужие слова и понятия.
Да, иногда русский язык с этим плохо справляется, потому что нововведений слишком много и не всегда удаётся их обработать. Например, есть четыре способа написания слова «риэлтер», и нельзя сказать, какое из них верное, потому что разные словари дают разные варианты. По большое количество заимствований русский язык успешно осваивает и даже одомашнивает.
Простой пример — английское слово пиар, которое русский язык начал обрабатывать с помощью своего самого сильного оружия. Как известно, английский язык силён своими корнями, а русский — суффиксами и приставками. В результате иностранное слово пиар очень быстро обросло русскими суффиксами. Появились пиарщик, пиаркомпания. Возникли новые глаголы пропиарить, отпиарить, в результате чего англичане уже не узнают своего слова, которое благодаря этой обработке становится нашим, русским. Слово окей превращается в океюш-ки. И кто из американцев теперь узнает его? Так что этот процесс, может быть, и не очень приятный, но большое количество заимствований является иммунитетом для языка от того, что происходит сегодня со многими языками, когда английский вытесняет другой язык из разных сфер жизни. Например, из научной среды. Во многих странах мира, и мы с вами не исключение, учёные уже перестают писать свои научные работы на родном языке. Пишут на английском. Мотивы их совершенно понятны — они хотят, чтобы их прочло как можно больше людей. Сегодня это очень опасно. По не для русского языка. Почему? Мощь и сила русского языка основываются на двух столпах: это великая русская литература и культура и, второе, — огромное количество носителей русского языка. Отчасти именно это спасает русский язык от исчезновения.
Вы говорите, слишком много стало англицизмов и американизмов в русском языке? Это вечный спор про избыточные и неизбыточные заимствования. Идёт процесс переосмысления роли профессий и степени престижности. Например, манекенщица и модель. В советское время быть манекенщицей не считалось чем-то особо престижным. А сегодня эта профессия связана с фотосессиями, большими гонорарами и мировой славой, возникла потребность в другом слове, и оно быстро пришло — модель.
Самое большое неприятие одно время у многих, и у меня в том числе, вызывало слово вау\ Междометие — это же самая искренняя часть речи: когда больно, я кричу «ой!», когда удивляюсь — «ах!». А здесь, с одной стороны, естественный выкрик, а с другой — неестественное заимствование. Как это совмест
так говорить было модно и эффектно. Это вау победно прошло по русскому языку в лихолетье 1990-х, но сейчас его практически уже не слышно.
Но иногда заимствования приходят и остаются. Остался шопинг, хотя можно сказать — делать покупки.
Языки обогащают друг друга, что тоже хорошо. Мне кажется замечательным, когда в иностранную речь влезает русское разговорное слово, потому что оно оказывается нужным в данном контексте. Это делает языковую конструкцию живой и современной. (По М. Л. Крон гаузу)
Какие аспекты процессов, происходящих в современном русском языке и речевой практике говорящих на нём, затрагиваются в тексте? Как учёный-лингвист оценивает эти процессы? Какие примеры приводит? Приведите аналогичные примеры. Как вы думаете, всегда ли употребление таких слов уместно и необходимо?
Ответ 1
Тема текста: заимствования в русском языке.
Проблема текста: в силу глобализации русский язык активно обогащается огромным количеством заимствованных слов, которые видоизменяются, подстраиваются под языковые нормы русского языка.
Данный текст связан с предыдущим текстом тем, что русский язык непрерывно изменяется и развивается. Особенно стремительно это происходит в наше время.
• В тексте затрагивается способность русского языка не только заимствовать, но и видоизменять, подстраивать заимствованные слова под существующие нормы.
• Автор анализирует данные процессы, высоко оценивает творческую глубину нашего языка, способного не просто «одолжить» иностранные слова, но и по-своему улучшить их, приспособить к современным языковым потребностям.
• Автор приводит в пример «обрусение» слова «пиар», или замену термина «манекенщица» термином «модель».
• Также в качестве примера можно привести слова пост (постить, запостить), сканер (сканировать, отсканировать, пересканировать), лайк (лайкать, лайкнуть).
• На мой взгляд, некоторые из заимствований имеют русские аналоги, и их использование не совсем оправдано. Но в большинстве случаев новая лексика приносит новые смысл, которых ещё нет в нашем языке.
Ответ 2
Тема текста: заимствования в русском языке, как язык реагирует на приток иностранных слов, осваивает их и сохраняет свою устойчивость в условиях глобализации.
Проблема, которую ставит автор, - противоречивое отношение общества к заимствованиям. С одной стороны, люди недовольны обилием англицизмов, жаргонизмов и бранных слов; с другой – заимствования оказываются не угрозой, а естественным и даже спасительным механизмом: они помогают языку обозначить новые понятия, а активная переработка заимствованных слов (с помощью русских приставок и суффиксов) делает их «своими». Автор показывает, что не всякое заимствование – это утрата самобытности, напротив, способность языка «одомашнивать» чужие слова – признак его силы.
Содержание этого текста напрямую связано с предыдущим упражнением: в обоих случаях речь идёт о переменах в языке и о том, как к ним относиться. В прошлом фрагменте тревожились из за «разрушения основ»: упрощения форм, смещения ударений, размывания норм. Здесь же автор смотрит на другую сторону языковых изменений – на приток иноязычной лексики – и предлагает не воспринимать его как катастрофу. Оба текста спорят с алармистским взглядом на развитие языка, но делают это по разному: первый фиксирует снижение речевой культуры, второй показывает, как язык активно и творчески справляется с новыми вызовами. Мне кажется, вместе они дают более сбалансированную картину: язык меняется сразу в нескольких плоскостях, и оценивать эти перемены стоит не по эмоциям, а по тому, насколько язык остаётся живым, гибким и способным отвечать на запросы общества.
В тексте затрагиваются несколько аспектов процессов, происходящих в современном русском языке: активное заимствование иноязычной лексики в условиях глобализации, адаптация заимствованных слов средствами русского словообразования, вариативность норм написания и употребления новых слов, смена названий профессий в связи с переосмыслением их престижности, а также проникновение иностранных междометий в разговорную речь. Учёный-лингвист оценивает эти процессы в целом положительно, он рассматривает заимствования не как угрозу, а как естественный механизм, с помощью которого язык справляется с потоком новых понятий. Кронгауз подчёркивает, что русский язык активно «одомашнивает» чужие слова, обрабатывая их своими суффиксами и приставками, и именно эта способность служит иммунитетом от вытеснения английским языком. Он признаёт, что иногда язык не успевает обработать нововведения, отсюда орфографическая неустойчивость, как в случае со словом «риэлтер», но в целом видит в заимствованиях признак силы, а не слабости. В качестве примеров автор приводит слово «пиар», которое обросло русскими аффиксами и дало производные «пиарщик», «пиар-компания», «пропиарить», «отпиарить»; слово «окей», превратившееся в «океюшки»; междометие «вау», которое было модным в 1990-е, но сейчас почти вышло из употребления; слово «шопинг», закрепившееся вместо «делать покупки»; а также пару «манекенщица» и «модель», где смена слова связана с изменением статуса профессии.
Аналогичные примеры нетрудно найти и в сегодняшней речи. Слово «лайк» дало производные «лайкнуть», «разлайкать», «залайканный» - совершенно русские глаголы от английского существительного. Слово «селфи» быстро вошло в язык и образовало прилагательное «селфийный» и даже существительное «селфомания». Скандинавское «хюгге» так и не обросло русскими аффиксами, но закрепилось как существительное, обозначающее уют и домашнее тепло. «Стартап» породил «стартапер», «стартаперский». «Хейтить» - глагол от английского hate - уже склоняется и спрягается как вполне русское слово: «он хейтит», «меня похейтили». «Стримить», «рилить» (от real), «крашнуть» (от crash) – всё это примеры того, как английские корни обрастают русскими окончаниями и спряжениями, и носители языка уже не воспринимают их как иностранные.
Мне кажется, далеко не всегда употребление таких слов уместно и необходимо. Заимствование оправдано, когда оно заполняет пустоту в языке, обозначает понятие или явление, для которого в русском языке нет точного эквивалента. «Пиарщик», «стартап», «селфи» - без этих слов действительно трудно обойтись, и их освоение языком естественно. Но когда заимствование дублирует уже существующее русское слово и не несёт нового смысла, оно скорее засоряет речь. Скажем, «шопинг» вместо «покупки» или «мейковер» вместо «преображение» - это скорее дань моде, чем необходимость. Особенно неуместны такие слова в официальной, научной или учебной речи, где точность и ясность важнее эффектности. В разговорной речи, в неформальном общении, в молодёжном сленге англицизмы вполне естественны, так как создают живой, непринуждённый тон. Но когда я слышу «митинг» вместо «собрание» или «апгрейд» вместо «обновление» в деловой переписке или в новостях, это режет слух: здесь уместнее русские эквиваленты, которые точнее передают смысл и не создают барьера между говорящим и слушающим. Граница между уместным и неуместным заимствованием проходит не по происхождению слова, а по его целесообразности, по тому, действительно ли оно нужно в данной ситуации общения или это просто дань моде.