Краткое содержание

Бернард Шоу Пигмалион Вариант 3


Вариант 1
Время чтения 15 мин

Вариант 2
Время чтения 9 мин

Вариант 3
Время чтения 23 мин

Вариант 4
Время чтения 4 мин

Бернард Шоу Пигмалион
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Ковент-Гарден. Летний вечер, четверть двенадцатого. Дождь как из ведра. Прохожие бегут к рынку и к церкви св. Павла, под портиком которой уже укрылось несколько человек, в том числе пожилая дама с дочерью, обе в вечерних туалетах. Все с досадой всматриваются в потоки дождя, и только один человек, стоящий спиной к остальным, по-видимому, совершенно поглощен какими-то отметками, которые он делает в записной книжке.


Мать и дочь нервничают из-за того, что Фредди ушел искать такси и как будто пропал. Прохожий замечает, что сейчас такси не достать — все едут из театров. Наконец возвращается Фредди — без такси, и они набрасываются на него с упреками — плохо искал. В отчаянии он снова раскрывает зонтик и бросается в сторону Стрэнда, но по дороге налетает на уличную цветочницу, торопящуюся укрыться от дождя, и вышибает у нее из рук корзину с цветами. Цветочница восклицает: «Куда прешь, Фредди!» и, усевшись на плинтус колонны справа от пожилой дамы, принимается отряхивать и расправлять цветы.


Ее никак нельзя назвать привлекательной. Ей лет восемнадцать — двадцать, не больше. На ней черная соломенная шляпа, сильно пострадавшая на своем веку от лондонской пыли и копоти и едва ли знакомая со щеткой. Волосы ее какого-то мышиного цвета, не встречающегося в природе: туг явно необходимы вода и мыло. Порыжелое черное пальто, узкое в талии, едва доходит до колен; из-под него видна коричневая юбка и холщовый фартук. Башмаки, видно, также знали лучшие дни. Без сомнения, она по-своему чистоплотна, однако рядом с дамами решительно кажется замарашкой.


Дама заинтригована, откуда цветочница знает имя ее сына. Цветочница выманивает у нее мелочь, а потом признается, что назвала его наугад — надо же как-то обратиться, если хочешь быть вежливым. Дочь расстроена из-за зря выброшенных шести пенсов и брезгливо отступает за колонну.


Пожилой джентльмен — приятный тип старого армейца — взбегает по ступеням и закрывает зонтик, с которого течет вода. Подходит к тому месту, где сидит цветочница, ставит ногу на плинтус и, нагнувшись, подвертывает мокрую штанину. Цветочница спешит воспользоваться соседством пожилого джентльмена, чтобы установить с ним дружеские отношения, и просит его купить у нее цветочек. Джентльмен находит полтора пенса и протягивает ей. Тут все обращают внимание на человека с записной книжкой, принимая его за полицейского или сыщика.


Цветочница в страхе вскакивает, плачет, что она честная девушка, просит на нее не заявлять, ведь она не приставала к джентльмену, а просто просила его купить цветочек. Все шумят, большинство публики настроено сочувственно к цветочнице. Толпа выражает общий протест против системы полицейского сыска: «Верно, выслужиться захотел?»


Человек с записной книжкой очень удивлен, узнав, за кого его принимают, и показывает девушке свои записи. Там транскрипционные знаки, которые она не понимает, а человек в точности воспроизводит ее произношение. А потом он начинает точно угадывать, кто из окружающих его людей где родился и вырос.


Один из прохожих говорит, что он не имеет права знать все об этих людях — с джентльменом он бы себе таких штук не позволил. В ответ на это человек с записной книжкой говорит о пожилом джентльмене: «Челтенхем, Харроу, Кембридж, а впоследствии Индия». Публика в восторге от таких фокусов.


Тем временем дождь перестал, и дочь, потеряв терпение, бесцеремонно проталкивается вперед, оттеснив пожилого джентльмена, который вежливо отступает за колонну. Мать и дочь решают дойти до автобуса, и уходят в сторону Стрэнда.


Джентльмен интересуется занятием человека с записной книжкой, и тот говорит, что фонетика — его профессия, которая дает ему немалые средства к жизни. Выскочки из самых низов, ставшие богачами, готовы платить ему, чтобы он обучал их говорить правильно — чтобы произношение не выдавало окружающим их происхождения. А на заработанные деньги он занимается научной работой в области фонетики и немного — поэзией.


Он смеется над произношением цветочницы. Из-за этого произношения она до конца своих дней обречена оставаться на дне общества. Он в шутку говорит, что за три месяца сделает так, что эта девушка с успехом сойдет за герцогиню на любом посольском приеме. Мало того, она сможет поступить куда угодно в качестве горничной или продавщицы, а для этого, как известно, требуется еще большее совершенство речи. Джентльмен говорит, что он изучает индийские диалекты. К их общему удивлению оказывается, что полковник Пикеринг специально приехал в Лондон, чтобы встретиться с Генри Хиггинсом, а Хиггинс готов был ехать в Индию, чтобы повидать полковника, автора «Разговорного санскрита». Они отправляются в ресторан отметить встречу, а цветочница снова просит денег, обвиняя Хиггинса в черствости. В отчаянии Хиггинс швыряет ей в корзину горсть монет и уходит.


С изумлением цветочница считает деньги, вскрикивая каждый раз, когда ей попадается крупная монета.


Фредди подъезжает на такси, узнав, что мать и сестра уже пошли на автобус, он расстроен — кто же поедет на его такси. Тогда цветочница гордо шагает к машине, показывая шоферу деньги, и называет адрес: «Энджел-корт, Дрюри-лэйн, против керосиновой лавки».


ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Одиннадцать часов утра. Лаборатория Хиггинса на Уимпол-стрит. На столе — фонографа ларингоскоп, разные приборы. Пикеринг рассматривает карточки, а Хиггинс стоит рядом, у картотеки. Это крепкий, полнокровный, завидного здоровья мужчина лет сорока или около того; на нем черный сюртук, какие носят адвокаты и врачи, крахмальный воротничок и черный шелковый галстук. Он принадлежит к энергическому типу людей науки, которые с живым и даже страстным интересом относятся ко всему, что может явиться предметом научного исследования, и вполне равнодушны к вещам, касающимся лично их или окружающих, в том числе к чужим чувствам. В сущности, несмотря на свой возраст и комплекцию, он очень похож на неугомонного ребенка, шумно и стремительно реагирующего на все, что привлекает его внимание, и, как ребенок, нуждается в постоянном присмотре, чтобы нечаянно не натворить беды. Добродушная ворчливость, свойственная ему, когда он в хорошем настроении, сменяется бурными вспышками гнева, как только что-нибудь не по нему; но он настолько искренен и так далек от злобных побуждений, что вызывает симпатию даже тогда, когда явно не прав.


Миссис Пирс, экономка Хиггинса, докладывает о приходе какой-то молодой особы. Узнав, что у нее ужасное произношение, Хиггинс начинает готовить фонограф для записи. В комнату важно входит цветочница. Она в шляпе с тремя страусовыми перьями: оранжевым, небесно-голубым и красным. Передник на ней почти не грязный, истрепанное пальтишко тоже как будто немного почищено. Эта жалкая фигурка так патетична в своей напыщенности и невинном самодоволЬстве, что Пикеринг совсем растроган. Хиггинс, узнав ее, разочарован — лиссонгровского диалекта у него сколько угодно; не стоит тратить валик.


Цветочница заявляет, что пришла брать уроки. Ее зовут Элиза Дулиттл, она хочет поступить продавщицей в цветочный магазин. Она готова платить шиллинг за час. Хиггинс заявляет, что в процентном отношении к доходам этой девушки шиллинг будет соответствовать шестидесяти или семидесяти гинеям миллионера. Она предлагает за урок две пятых своего дневного дохода. Такой высокой оплаты он еще никогда не получал.


Пикеринг напоминает Хиггинсу о его словах о посольском приеме и предлагает пари, что ему это не удастся. Он обещает оплачивать уроки. Идея Пикеринга овладевает Хиггинсом. Он готов начать немедленно. Он приказывает экономке взять эту чумазую замухрышку, отмыть ее, сжечь ее одежду, послать в магазин за платьями, а пока завернуть ее хоть в газету.


Элиза заявляет, что она не какая-нибудь, она честная девушка. На это Хиггинс приказывает всыпать ей. Тогда даже миссис Пирс говорит, что нельзя так бесцеремонно обращаться с людьми. Хиггинс, вняв выговору, утихает. Буря сменяется мягким бризом удивления. Миссис Пирс говорит, что нельзя подобрать живую девушку так, ведь они о ней ничего не знают. Кто ее родители? А может быть, она замужем? Хиггинс отвечает, что женщины ее класса после года замужней жизни выглядят как пятидесятилетние поденщицы.


Элиза говорит: «Да кто на мне женится?» и Хиггинс отвечает, что когда он закончит ее обучение, все окрестные улицы будут усеяны телами безумцев, застрелившихся из-за любви к ней. Заявив, что ей не надо полоумных учителей, девушка направляется к двери. Хиггинс загораживает ей дорогу.


Постепенно присутствующие узнают ее историю. У нее нет родителей. Они сказали, что она уже взрослая и может сама прокормиться, и выгнали ее вон. Матери у нее нет, та, которая ее выгнала, это ее шестая мачеха.


Хиггинс рад — девушка ничья и никому не нужна, кроме него. Миссис Пирс интересуется, на каких условиях девушка будет жить в доме. Хиггинс отвечает, что ее будут кормить и одевать, а платить ей он не будет, иначе она запьет. Элиза гневно восклицает, что она капли спиртного в жизни в рот не брала.


Пикеринг увещевающим тоном говорит Хиггинсу, что у этой девушки могут быть какие-то чувства. Хиггинс заявляет, что это не те чувства, с которыми стоило бы считаться. Видя, что девушка намерена уйти, Хиггинс начинает ее уговаривать, лукаво обещает кормить ее конфетами, катать на такси, советует ей не думать о будущем. Вмешивается Пикеринг, говоря, что миссис Пирс совершенно права, если они хотят, чтобы эта девушка доверилась им на полгода для педагогического эксперимента, нужно, чтобы она отчетливо понимала, что делает. Обращаясь к Элизе, он называет ее «мисс Дулиттл», и потрясенная Элиза вскрикивает свое обычное «У-аааа-у!»


Хиггинс заявляет, что такие люди, как Элиза, понимают только четкий приказ. Грубовато-шутливо он говорит: «Элиза! Шесть месяцев вы будете жить в этом доме и учиться говорить красиво и правильно, как молодые леди в цветочном магазине. Если будете слушаться и делать все, что вам скажут, будете спать в настоящей спальне, есть сколько захочется, покупать себе шоколад и кататься на такси. А если будете капризничать и лениться — будете спать в чулане за кухней вместе с тараканами, и миссис Пирс будет бить вас метлой. Через шесть месяцев вы наденете красивое платье и поедете в Букингемский дворец. Если король догадается, что вы ие настоящая леди, полиция схватит вас и отвезет в Тауэр, и там вам отрубят голову в назидание другим чересчур дерзким цветочницам. Если же никто ни о чем не догадается, вы получите семь шиллингов и шесть пенсов на обзаведение и поступите в цветочный магазин. Если вы откажетесь от этого предложения, значит вы неблагодарная и бессовестная девушка, и ангелы в небесах станут лить слезы, глядя на вас».


Элиза принимает все за чистую монету, начинает жаловаться, и миссис Пирс уводит ее.


Пикеринг спрашивает Хиггинса, порядочен ли он в делах, касающихся женщин — не злоупотребит ли он положением Элизы — Пикеринг чувствует себя ответственным за эту девушку. Хиггинс говорит, что женщины все переворачивают вверх дном. Поэтому он твердо решил остаться холостяком и едва ли переменит когда-нибудь свое решение. Кроме того, личность учащегося священна — он не один десяток американских миллионерш обучил искусству правильно говорить по-английски, а это самые красивые женщины на свете. На уроке он чувствует себя так, как будто перед ним не женщина, а кусок дерева.


Миссис Пирс входит в комнату и вежливо просит Хиггинса в присутствии девушки быть очень осмотрительным в выборе выражений. В ответ на возмущение Хиггинса она заявляет, что он произносит слишком много бранных выражений. Еще ему придется быть очень щепетильным с этой девушкой в вопросах личной опрятности, чтобы приучить ее всегда быть аккуратно одетой, не разбрасывать повсюду свои вещи. Поэтому она просит Хиггинса не выходить в халате, не пользоваться им в качестве салфетки, не есть все кушанья с одной тарелки и помнить о том, что кастрюльку с овсяной кашей не следует ставить прямо на чистую скатерть и т. д. Смущенный Хиггинс говорит, что это все с ним бывает по растерянности.


Она выходит, а Хиггинс возмущается ее превратным мнением: «Я вообще человек очень робкий и тихий. Я как-то все не могу почувствовать себя по-настоящему взрослым и внушительным. И тем не менее она совершенно убеждена в том, что я тиран и самодур. Не знаю, чем это объяснить».


Миссис Пирс докладывает о приходе мусорщика, который спрашивает свою дочь. Альфред Дулиттл — пожилой, но еще очень крепкий мужчина. Черты лица энергичные и характерные: чувствуется человек, которому одинаково незнакомы страх и совесть. У него чрезвычайно выразительный голос — следствие привычки давать полную волю чувствам. В данный момент он всем своим видом изображает оскорбленную честь и твердую решимость.


Дулиттл вовсе не собирается забирать свою дочь. В ответ на подозрения Хиггинса, что он сам подослал свою дочь, а теперь пришел их шантажировать, Дулиттл говорит, что узнал, что она здесь только потому, что выследил мальчишку, посланного за ее вещами.


Хиггинс восторгается его сентиментальной риторикой — примесь уэльской крови. Попрошайничество и жульнические замашки отсюда же.


Дулиттл заявляет, что не будет становиться своей дочке поперек дороги — тут можно будет договориться. Задаром он ее не уступит: «Ну что для вас какие-нибудь пять фунтов? И что для меня Элиза?» Пикеринг возмущен тем, что у Дулиттла нет морали, а тот заявляет, что она ему не по карману.


С необычайной торжественностью Дулиттл доказывает свою точку зрения. «Я недостойный бедняк, вот я кто. Это значит — человек, который постоянно не в ладах с буржуазной моралью. Стоит мне попросить свою долю, сейчас же услышишь: «Тебе нельзя: ты — недостойный». Но ведь мне нужно не меньше, чем достойному бедняку. Мне и поразвлечься требуется, потому что я человек мыслящий. Мне и на людях побывать нужно и музыку послушать, когда на душе тоска. Что же такое, выходит, буржуазная мораль? Да просто предлог, чтобы отказывать мне во всем. Поэтому я к вам обращаюсь как к джентльменам, и прошу так со мной не поступать. Я ведь с вами начистоту. Я достойным не прикидываюсь. Я недостойный и недостойным останусь. Разве пять фунтов такая уж большая сумма? Представляю это на ваше рассмотрение и оставляю на ваше усмотрение».


Восхищенный Хиггинс восклицает, что если бы они поработали над этим человеком три месяца, он мог бы выбирать между министерским креслом и кафедрой проповедника в Уэльсе. Но Дулиттлу ничего не нужно, он доволен своим положением. Что касается денег, то он не будет копить, а потратит на выпивку — «и нам удовольствие, и людям прибыль; и вам приятно, что не зря деньги выбросили. Вы бы и сами не истратили их с большей пользой». Хиггинс предлагает ему десять, но он отказывается — десять фунтов — большие деньги; у кого они заведутся, тот уже начинает жить с оглядкой, а это значит — конец счастью.


На вопрос Пикеринга, почему он не женится на своей «хозяйке», Дулиттл отвечает, что ее не заставишь — она из него веревки вьет, а все потому, что он незаконный муж —угождай ей во всем, и подарки ей делай, и новые платья покупай!


Получив деньги, Дулиттл торопится улизнуть со своей добычей, и на пороге сталкивается с изящной молодой японкой ослепительной красоты, в скромном голубом кимоно, искусно затканном мелкими белыми цветочками жасмина. Дулиттл вежливо уступает ей дорогу — он не признал свою дочку.


С трудом узнают ее и все остальные. А Элиза замечает, что здесь невелика штука ходить мытым. Воды в кране сколько хочешь. Тут тебе и горячая, тут тебе и холодная. Полотенца мягкие, щетки, мыло — неудивительно, что все леди такие чистенькие. Им мыться — одно удовольствие! Посмотрели б они, как это у них делается!


На прощание Дулиттл советует Хиггинсу почаще стегать Элизу ремнем.


Обращаясь к Элизе, полковник называет ее по имени, и Элиза спрашивает: «А вы меня больше не будете называть мисс Дулиттл?» Уж очень это красиво выходит. Больше всего ей сейчас хочется приехать на такси па Тоттепхем-Корт-Род и показаться тем, кто ее раньше на смех поднимал. Хиггинс упрекает ее в снобизме и советует подождать, пока принесут новые платья. Элиза заявляет, что незачем тратить деньги на платья, которые одевают на ночь, — зря деньги тратить на такое, в чем никому показаться нельзя. А потом, как же это — зимой, в холод, и вдруг все с себя снимать?


Приносят платья на примерку, и с криком «У-аааа-у!» Элиза опрометью бросается из комнаты.


Хиггинс и Пикеринг вздыхают, что затеяли они нелегкое дело.


ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Приемный день у миссис Хиггинс. Гостей еще пет. Гостиная в ее квартире на набережной Челси — большая комната с тремя окнами, изящно обставленная в моррисовском стиле. Сама миссис Хиггинс — теперь ей за шестьдесят, сидит в углу, наискось от двери, у простого и изящного письменного стола; тут же под рукой у нее пуговка звонка.


Время — пятый час дня. Дверь резко распахивается: входит Хиггинс в шляпе.


Миссис Хиггинс упрекает его за то, что он пришел ие в приемный день — он отпугивает всех ее знакомых. Он наклоняется поцеловать ее, она в это время снимает у него с головы шляпу и подает ему. Он заявляет, что не может уйти, у него к ней дело, связанное с фонетикой. Он заговаривает о девушке, и миссис Хиггинс сначала полагает, что дело идет о любви — ее сыну давно пора жениться. Но, узнав, что он приведет к ней в гости простую цветочницу, она возмущена— «Не помню, чтобы я ее приглашала».


Хиггинс успокаивает ее, что все будет хорошо: «Она уже вполне вошла в роль, и я дал ей строгие инструкции, как себя держать. Ей разрешено касаться только двух тем: погода и здоровье». Он говорит, что пари уже можно считать выигранным — она делает прямо сногсшибательные успехи. У нее прекрасный слух.


Их разговор прерывает приход миссис и мисс Эйнсфорд Хилл. Это те самые мать и дочь, которые прятались от дождя на Ковент-Гарден. Мать тактична, хорошо воспитана, но в ней чувствуется постоянная напряженность, свойственная людям с ограниченными средствами. Дочь усвоила себе непринужденный тон девицы, привыкшей к светскому обществу: бравада приукрашенной нищеты.


Миссис Хиггинс просит у гостей прощения за то, что ее знаменитый сын совершенно не умеет вести себя в обществе. Появляются полковник Пикеринг и мистер Эйнсфорд Хилл. Хиггинсу кажется, что он их где-то видел, и от нетерпения в ожидании Элизы он ведет себя просто шокирующе для остальных — грубит и ругается: «Ну, что вы понимаете в поэзии? Что вы знаете о науке? Что он смыслит в науке, в искусстве, в чем бы то ни было? Что, черт подери, я сам знаю о философии?»


Горничная объявляет о приходе Элизы. Элиза, безукоризненно одетая, производит такое сильное впечатление своей красотой и элегантностью, что все невольно встают, когда она входит. Следя за сигналами, которые ей подает Хиггинс, она с заученной грацией направляется к креслу миссис Хиггинс. Элиза здоровается приятным, музыкальным голосом, с педантичной тщательностью выговаривая слова.


Начинается преставление ее всем гостям, и Элиза вежливо со всеми здоровается.


Хиггинс, внезапно осененный, восклицает: «Ах ты черт! Ковент-гарден! Вот не было печали!» — он вспомнил, где видел семейство Эйнсфорд Хилл.


Миссис Хиггинс прерывает долгую томительную паузу, заговорив о погоде, и Элиза сообщает: «Незначительная облачность, наблюдавшаяся в западной части Британских островов, возможно распространится на восточную область. Барометр не дает основания предполагать сколько-нибудь существенных перемен в состоянии атмосферы».


Это вызывает смех Фредди, а миссис Эйнсфорд Хилл высказывает надежду, что холодов больше не будет. В их семье все болеют инфлюэнцей регулярно каждую весну. Элиза сумрачно заявляет: «У меня вот тетка умерла, так тоже говорили — от инфлюэнцы. А я так думаю, просто укокошили старуху».


Не замечая произведенного потрясения, она продолжает описывать, как папаша ее вливал ей в глотку джин, как сперли теткину новую соломенную шляпу, которая должна была достаться Элизе. Они ее и за булавку шляпную могли убить, не то что за шляпу. А папаша пил запоем. А под мухой он не в пример лучше. Есть такие мужья, что с ними только и житья, когда пьяны. Когда человек трезвый, его совесть грызет, вот он и куксится. А пропустит баночку, и все как рукой сняло.


Хиггинс встает и смотрит на часы, Элиза понимает намек и прощается. Фредди, намереваясь проводить ее, спрашивает, не через парк ли она пойдет. А Элиза отвечает: «Чего-о? Пешком? К чертовой бабушке! Я на такси поеду».


Все потрясены. Чтобы спасти положение, Хиггинс говорит, что это новый стиль, так модно говорить. Клара говорит, что нельзя быть такой старомодной, она готова подражать новому стилю. Хиггинс советует ей продемонстрировать новый стиль на всех визитах — не смущайтесь и шпарьте.


После того, как гости расходятся, Хиггинс спрашивает мнение матери об Элизе. Она говорит, что Элиза выдает себя каждой своей фразой, и пока она в руках Генри, сделать ничего нельзя. Генри обиженно спрашивает, неужели он не умеет разговаривать, как принято в обществе. И даже Пикеринг признается, что некоторых таких словечек он не слыхал уже с тех пор, как обучал волонтеров в Гайд-парке.


Миссис Хиггинс просит их рассказать, что происходит на Уимпол-стрит, и на каком положении находится эта девушка. Хиггинс говорит, что три месяца над ней работал, чтобы научить ее тому, что она теперь умеет. А потом — от нее вообще есть прок. Она знает, где лежат его вещи, и помнит, куда ему нужно пойти, и тому подобное. А экономка этому только рада — ведь раньше отыскивать вещи приходилось ей. Она только постоянно твердит: «Вы ни о чем не думаете, сэр».



Источник:http://kratkoesoderzhaniepro.ru/

О сайте

Reshak.ru - сайт решебников по английскому языку. Здесь вы сможете найти решебники, переводы текстов, Java решебники. Практически весь материал, собранный на сайте - сделанный для людей! Все решебники выполнены качественно, в понятном интерфейсе, с приятной навигацией. Благодаря нам, вы сможете скачать гдз, решебник английского, улучшить ваши школьные оценки, повысить знания, получить намного больше свободного времени.
Главная задача сайта: помогать школьникам в решении домашнего задания. Кроме того, весь материал гдз английский совершенствуется, добавляются новые сборники решений, книги для учителя и учебники, решебники по изучению английского языка.

Информация

©reshak.ru По всем вопросам обращаться на электронную почту: admin@reshak.ru. При копировании материала ссылка на сайт обязательна.