Краткое содержание

Михаил Булгаков "Мастер и Маргарита" Вариант 2 стр.2/5


Вариант 1
Время чтения 14 мин

Вариант 2
Время чтения 2.5 часа

Вариант 3
Время чтения 27 мин

Вариант 4
Время чтения 55 мин

...Иван уловил-таки одно — “шизофрения”, уже произнесенное вчера проклятым иностранцем. Значит, он и это знал! Иван стал рассказывать доктору Стравинскому вчерашнюю историю про таинственную личность, знавшую заранее о смерти Берлиоза и о том, что Аннушка пролила масло, на котором Берлиоз и поскользнулся. Этот консультант был лично на балконе у Понтия Пилата... Его надо арестовать. Профессор выпустит Ивана, пусть идет в милицию. А к себе в квартиру он не хочет зайти? Нет, Иван пойдет прямо в милицию. Значит, через два часа он снова окажется здесь. Ведь если он явится в милицию в кальсонах (а больничную одежду при выписке у него заберут) и скажет то, что он уже не раз говорил, то очень скоро снова окажется здесь. Профессор Стравинский настойчиво советует Ивану успокоиться и обо всем написать. Заодно он его гипнотизирует.


Глава IX

КОРОВЬЕВСКИЕ ШТУЧКИ
“Никанор Иванович Босой, председатель жилищного товарищества дома № 302-бис по Садовой улице в Москве, где проживал покойный Берлиоз, находился в страшнейших хлопотах, начиная с предыдущей ночи со среды на четверг”.


В полночь его подняла с постели комиссия под руководством Желды-бина, сообщила о смерти Берлиоза и вместе с ним отправилась в квартиру № 50. Там никого не было. Опечатали рукописи и вещи покойного, а три комнаты, которые он занимал, перешли в распоряжение жилтоварищества. С сверхъестественной быстротой весть о гибели Берлиоза распространилась по всему дому, и с самого утра в четверг Босому стали звонить, потом являться лично. У всех была крайняя необходимость получить опустевшие комнаты. Никанора Ивановича вызывали в переднюю его квартиры, брали за рукав, что-то шептали, подмигивали и обещали не остаться в долгу. Ника-нор Иванович пустился в бега. Увидев, что повсюду его поджидают, он решил укрыться в пятидесятой квартире.


Отдышавшись на площадке, тучный Никанор Иванович позвонил, но ему никто не открыл. Тогда он открыл дверь имевшимся у него как у председателя жилтоварищества дубликатом ключа и вошел внутрь. Он позвал Труню — в ответ молчание. Тогда он снял печать с двери кабинета, шагнул внутрь — ив изумлении застыл на месте. За столом сидел тощий, длинный гражданин в клетчатом пиджаке и в пенсне... Суетливо вскочив и задушевно разговаривая с Никанором Ивановичем, неизвестный заявил, что фамилия его Коровьев, состоит он переводчиком при особе иностранца, имеющего резиденцию в этой квартире. Никанор Иванович открыл рот. Переводчик объяснил, что иностранный артист господин Воланд приглашен директором Варьете Степаном Богдановичем Лиходеевым провести время своих гастролей, примерно недельку, у него в квартире, о чем еще вчера написал Никанору Ивановичу, поскольку сам отбыл в Ялту. Никанор Иванович с недоумением открыл портфель и обнаружил там письмо Лиходеева. Коровьев спросил, не согласится ли жилтоварищество предоставить господину Воланду на время гастролей и три комнаты покойного Берлиоза, за хорошую плату. Никанор Иванович позвонил в интуристовское бюро и с необыкновенной быстротой все было улажено. Коровьев написал в двух экземплярах контракт, сбегал в спальню и вернулся с подписью артиста-иностранца. Никанор Иванович взялконтракт, деньги и паспорт иностранца для временной прописки и положил в портфель, выпросив еще и контрамарку для себя и супруги. Напоследок переводчик ловко сунул председателю толстую хрустнувшую пачку.


Как только он ушел, из спальни донесся низкий голос: “Мне этот Никанор Иванович не понравился. Он выжига и плут. Нельзя ли сделать так, чтобы он больше не приходил?” — “Мессир, вам стоит это приказать!..” —отозвался откуда-то Коровьев, но не дребезжащим, а очень чистым и звучным голосом.


Он набрал какой-то номер и плаксиво сообщил, что Никанор Иванович Босой спекулирует валютой. В данный момент у него в квартире № 35 в вентиляции, в уборной, в газетной бумаге четыреста долларов. “Говорит жилец из квартиры № 11 Тимофей Квасцов. Заклинаю держать в тайне мое имя”.


А тем временем Никанор Иванович, запершись на крючок в уборной, завернул четыреста рублей в газету и засунул в вентиляционный ход. Через несколько минут в дверь постучали. Вошли двое граждан. Первый показал документик, а второй проследовал прямехонько в уборную, где и достал сверток. Но в нем оказались не рубли, а неизвестные деньги, не то синие, не то зеленые, с изображениями какого-то старика.
— Доллары в вентиляции, -— задумчиво сказал первый... — Ваш пакетик?
— Нет! Подбросили враги!
— Это бывает, — согласился первый... — Ну что же, надо остальные сдавать.


Никанор Иванович судорожно открыл портфель, но там не было ничего: ни Степиного письма, ни контракта, ни иностранцева паспорта, ни денег, ни контрамарки. С тем его и увели.


А еще через час неизвестный гражданин явился в квартиру № 11, выманил пальцем в переднюю Тимофея Квасцова и вместе с ним пропал.


Глава X

ВЕСТИ ИЗ ЯЛТЫ
“В то время, как случилось несчастье с Никанором Ивановичем, недалеко от дома № 302-бис, на той же Садовой, в кабинете финансового директора Варьете Римского находились двое: сам Римский и администратор Варьете Варенуха”.


Варенуха прятался в кабинете финдиректора от контрамарочников, которые яростно атаковали его в дни перемены программы. Их обоих беспокоило странное отсутствие Лиходеева. Капельдинер втащил толстую пачку только что напечатанных дополнительных афиш:


Сегодня и ежедневно в театре Варьете сверх программы:
ПРОФЕССОР ВОЛАНД Сеансы черной магии с полным ее разоблачением


Выяснилось, что ни Варенуха, ни Римский не видели мага. Степа примчался вчера с черновиком договора, тут же велел его переписать и выдать деньги. И вот — ни мага, ни Степы.


Римский был в ярости, Лиходеев звонил примерно в одиннадцать, сказал, что придет через полчаса, и не только не пришел, но и из квартиры исчез!


В этот момент принесли сверхмолнию. В телеграмме было напечатано следующее: “Ялты Москву. Сегодня половину двенадцатого угрозыск явился шатен ночной сорочке брюках без сапог психический назвался Лиходее-вым директором Варьете Молнируйте ялтинский розыск где директор Лиходеев”. В результате лихорадочного обмена телеграммами и попыток связаться с квартирой Лиходеева оказалось, что Степа действительно в Ялте. Римский аккуратно сложил все полученные из Ялты телеграммы и копию своей в пачку, пачку вложил в конверт, заклеил его, надписал на нем несколько слов и вручил его Варенухе, приказав срочно отвезти куда следует. Варенуха с портфелем нырнул в свой кабинетик за кепкой. В это время затрещал телефон. Противный гнусавый голос приказал ему телеграмм никуда не носить и никому не показывать. Тут в кабинетике стало как-то быстро темнеть. Варенуха выбежал и через боковой ход устремился в летний сад. По дороге он забежал в летнюю уборную проверить, одел ли монтер в сетку лампу. И вдруг услышал за спиной мурлыкающий голос: “Это вы, Иван Савельич? Очень, очень приятно...” С этими словами котообразный толстяк, развернувшись, ударил Варенуху по уху так, что кепка слетела с головы и бесследно исчезла в отверстии сиденья. От удара толстяка вся уборная осветилась на мгновение трепетным светом, и в небе отозвался громовой удар. Потом еще раз сверкнуло, и перед администратором возник второй — маленький, с атлетическими плечами, рыжий, как огонь, один глаз с бельмом, рот с клыком. Этот съездил администратора по другому уху. В ответ опять-таки грохнуло в небе, и на деревянную крышу уборной обрушился ливень.
“Что у тебя в портфеле, паразит? телеграммы? А тебя предупредили... чтобы ты их никуда не носил?” — пронзительно прокричал похожий на кота. “Дай сюда портфель, гад!” — прогнусавил второй, и оба они подхватили администратора под руки и понеслись с ним по Садовой. Гроза бушевала с полной силой, с крыш хлестало мимо труб. Спасти Ивана Савельевича было некому. Близкий к безумию Варенуха был в конце концов вознесен на пятый этаж шестого подъезда дома № 302-бис и брошен на пол в хорошо знакомой ему передней квартиры Степы Лиходеева. Тут оба разбойника сгинули, и появилась совершенно нагая девица — рыжая, с горящими фосфорическими глазами. Варенуха понял, что из всего случившегося с ним это и есть самое страшное. Он со стоном отпрянул к стене. А девица подошла вплотную к администратору и положила ладони рук ему на плечи. Они были ледяные даже сквозь толстовку. “Дай-ка я тебя поцелую”, — нежно сказала девица, и Варенуха лишился чувств.


Глава XI

РАЗДВОЕНИЕ ИВАНА
Из заявления Ивана насчет страшного консультанта ничего не вышло. Начав с Берлиоза, он как-то незаметно перешел к Понтию Пилату и принялся подробно излагать историю прокуратора, даже попытался его нарисовать, а затем — кота на задних лапах. А когда началась гроза, Иван почувствовал себя совсем обессиленным, и вот теперь он сидел на кровати, тихо плача. Ему сделали укол в руку и сказали, что все пройдет и все забудется. Иван и вправду успокоился. Теперь он рассуждал так: “Почему, собственно, я так взволновался из-за того, что Берлиоз попал под трамвай?.. Я, в сущности, и не знал-то как следует покойника... Чего это я взбесился на этого загадочного консультанта, мага и профессора с пустым и черным глазом? К чему вся эта нелепая погоня за ним в подштанниках и со свечечкой в руках, а затем и дикая петрушка в ресторане?” — “Но-но-но, — вдруг сурово сказал прежний Иван Ивану новому, — про то, что голову Берлиозу-тоотрежет, ведь он все-таки знал заранее? Как же не волноваться?” “Что здесь дело нечисто, это понятно даже ребенку, — возражал новый Иван ветхому, прежнему Ивану. — Он личность незаурядная и таинственная на все сто. Человек лично был знаком с Понтием Пилатом! И вместо того, чтобы поднимать глупейшую бузу на Патриарших, не умнее ли было бы вежливо расспросить о том, что было далее с Пилатом и этим арестованным Га-Ноцри?” Подумаешь, задавило редактора журнала! Ну, будет другой редактор... Сон крался к Ивану, и кот прошел мимо, и на балконе возникла таинственная фигура и погрозила Ивану пальцем. И этот мужчина, прижимая палец к губам, прошептал: “Тесс!”


Глава XII

ЧЕРНАЯ МАГИЯ И ЕЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ
Первое отделение состояло из выступления семьи велосипедистов Джул-ли. Григорий Данилович Римский сидел в своем кабинете и кусал губы. К необыкновенному исчезновению Лиходеева присоединилось совершенно непредвиденное исчезновение администратора Варенухи. Оказалось, к тому же, что телефоны в Варьете не работают. Курьер сообщил о прибытии иностранного артиста. Финдиректора почему-то передернуло, и мрачный, как туча, он отправился принимать гастролера, потому что больше было некому.


“Прибывшая знаменитость поразила всех своим невиданным по длине фраком дивного покроя и тем, что явилась в черной полумаске. Но удивительнее всего были двое спутников черного мага: длинный клетчатый в треснувшем пенсне и черный жирный кот, который, войдя в уборную на задних лапах, совершенно непринужденно сел на диван...” В ответ на вопрос Римского, где аппаратура артиста, помощник мага проверещал, что аппаратура всегда при них. Повертев перед глазами Римского узловатыми пальцами, он внезапно вытащил из-за уха у кота золотые часы Римского с цепочкой, бывшие до того у финдиректора в жилетном кармане. Кот проделал фокус еще почище. Он, поднявшись с дивана, на задних лапах подошел к подзеркальному столику, передней лапой вытащил пробку из графина, налил воды в стакан, выпил ее, водрузил пробку на место и гримировальной тряпкой вытер усы. Прозвенел третий звонок, и все повалили из уборной вон.


Погас свет в зале, осветилась рампа, перед публикой предстал знакомый всей Москве конферансье Жорж Бенгальский — “полный, веселый как дитя человек с бритым лицом, в помятом фраке и несвежем белье”. Он отпустил банальнейшую шутку, прошедшую в молчании публики, и объявил о выступлении знаменитого иностранного артиста мосье Воланда с сеансом черной магии. Далее он заявил, что самое интересное не столько сама магия, сколько ее разоблачение, и поскольку “мы все как один и за технику, и за ее разоблачение, то попросим господина Воланда!”. Выход мага с его длинным помощником и котом, шедшим на задних лапах, очень понравился публике. Маг потребовал кресло, и оно тут же появилось неизвестно откуда. Последовал не очень толковый (с неумным вмешательством со стороны Бенгальского) разговор мага с Фаготом-Коровьевым, затем фокус с картами, исполненный Фаготом и котом. Публика была в восторге. Фагот тыкнул пальцем в партер и объявил, что колода находится в кармане у такого-то вместе с трехрублевкой и повесткой в суд по делу об уплате алиментов. Там она и оказалась, и Фагот оставил ее ему на память. Тут кто-то прокричал с галерки, что это старая штука, они все из одной компании. Фагот тут же объявил, что колода в кармане у кричавшего. И оказались это не карты, а червонцы! Какой-то толстяк в середине партера попросил сыграть и с ним в такую колоду. “Авек плезир! — отозвался Фагот, — но почему же с вами одними? Все примут горячее участие! Прошу глядеть вверх!” Он бабахнул из пистолета, и из-под купола посыпались в зал белые бумажки. Денежный дождь все густел. Зрители кинулись их ловить, дело дошло до схваток, мордобоя и выводов из зала. Атмосфера накалялась, но Фагот внезапно прекратил этот денежный дождь, дунув в воздух. И тут вмешался Бенгальский. Он заявил, что это был случай так называемого массового гипноза, чисто научный опыт. Сейчас эти, якобы денежные, бумажки исчезнут. Он зааплодировал — но больше ни единый человек в зале. Наступило полное молчание, прерванное Фаготом: “Это опять-таки случай так называемого вранья, — объявил.он... — бумажки, граждане, настоящие! Между прочим, этот, — Фагот указал на Бенгальского, — мне надоел... Что бы нам такое с ним сделать?” Суровый голос на галерке предложил оторвать ему голову. Идея Фаготу понравилась. “Бегемот! — закричал он коту, — делай!” И произошло невиданное. Кот махнул, как пантера, на грудь Бенгальскому, а оттуда перескочил на голову и в два поворота сорвал ее с шеи. Зал взорвался криками ужаса. Кот передал голову Фаготу и... грозно спросил: “Ты будешь в дальнейшем молоть всякую чушь?” — “Не буду больше!” — прохрипела голова. В зале гремели крики: “Простить! Простить!” Замаскированный маг громко приказал: “Наденьте голову”. Кот нахлобучил голову на шею, даже шрама не осталось. Фагот поднял сидящего Бенгальского на ноги, сунул ему в карман пачку червонцев и выпроводил со сцены. Конферансье увезли на машине “скорой помощи”, но публика этого совершенно не заметила. Фагот развернул на сцене нечто необычайное. Он открыл дамский магазин — с персидскими коврами на полу, с громадными зеркалами, с витринами, в которых было множество парижских женских платьев, сотни дамских шляп, сотни же туфель, с гранеными флаконами и тюбиками губной помады. Черт знает откуда взявшаяся рыжая девица в черном туалете, со шрамом на шее, стояла, улыбаясь, у витрин. Фагот принялся приглашать желающих выбрать себе то, что понравится. Наконец нашлась одна смелая брюнетка, которая выбрала себе туфли и платье, зашла за занавеску, и когда появилась снова, партер ахнул — так она была хороша. Тут зрительницы ринулись к сцене, исчезали за занавеской и появлялись преображенными. Фагот объявил, что магазин закрывается до завтрашнего вечера через одну минуту. Женщины в панике хватали что попало. Ровно через минуту грянул пистолетный выстрел, все исчезло. Последней исчезла гора старых платьев и обуви. Сцена снова стала пуста и строга.


Из ложи № 2 послышался приятный и настойчивый баритон, которому хотелось разоблачения фокусов с денежными бумажками и особенно возвращения Бенгальского на сцену. Говорил почетный гость вечера Аркадий Аполлонович Семплеяров, председатель Акустической комиссии московских театров. Он сидел в ложе с супругой и с дальней родственницей, начинающей актрисой, приехавшей из Саратова и проживавшей в квартире Аркадия Аполлоновича и его супруги. Началась небольшая перепалка между Фаготом, по мнению которого публика вроде бы не требовала никаких разоблачений, и Семплеяровым. В конце концов Фагот заявил, что, так и быть, произойдет разоблачение. Разоблачил он самого Семплеярова, который вче-ра вечером был якобы на заседании Акустической комиссии, а на самом деле пребывал в гостях у артистки Милици Андреевны Покобатько, где пробыл около четырех часов. Молодая родственница Аркадия Аполлонови-ча истерически расхохоталась. Она поняла теперь, почему роль Луизы досталась не ей. Внезапно размахнувшись зонтиком, она ударила Аркадия Апол-лоновича по голове. В этот момент кот подскочил к рампе и рявкнул на весь театр человеческим голосом: “Сеанс окончен! Маэстро! Урежьте марш!” “Ополоумевший дирижер, не отдавая себе отчета в том, что делает, взмахнул палочкой, и оркестр не заиграл, и даже не грянул, и даже не хватил, а именно, по омерзительному выражению кота, урезал какой-то невероятный, ни на что не похожий по развязности своей марш”. В Варьете началось столпотворение вавилонское. Слышались хохот и бешеные крики. Тем временем сцена опустела, и Фагот, равно как и наглый котяра Бегемот, растаяли в воздухе, исчезли, как раньше исчез маг.


Глава XIII

ЯВЛЕНИЕ ГЕРОЯ
“Итак, неизвестный погрозил Ивану пальцем и прошептал: “Тсс!” Иван спустил ноги с постели и всмотрелся. С балкона осторожно заглядывал в комнату бритый, темноволосый, с острым носом, встревоженными глазами и со свешивающимся на лоб клоком волос человек лет примерно тридцати восьми”.


Убедившись, что Иван один, он осторожно вошел. Одет он был, как и Иван, — в больничное. Пришедший спрятал в карман связку ключей и попросил разрешения сесть в кресло. Как попал он сюда, ведь балконные решетки заперты на замок? Оказалось, незнакомец стащил связку ключей у уборщицы. Тогда почему он не убежит из больницы? — Во-первых, высоко прыгать, а во-вторых, некуда бежать. “Но вы, надеюсь, не буйный? — заволновался незнакомец. — А то я не... не выношу шума, возни, насилий и всяких вещей в этом роде... особенно людского крика”. Иван признался, что вчера “засветил одному в морду”. Гостю не понравилось выражение “засветил в морду”. Ведь у человека все-таки лицо, а не морда. “Ох, как мне не везет!” — воскликнул незнакомец, узнав, что Иван поэт. Ему не нравятся его стихи, хотя он их и не читал. Иван признался, что и сам считает свои стихи “чудовищными”. “Не пишите больше!” —попросил гость умоляюще. Иван поклялся. Гость сообщил, что в 119-ю комнату привезли новенького, который бормочет про вентиляцию и про нечистую силу на Садовой.


Так из-за чего же попал сюда Иван Бездомный? Узнав, что из-за Понтия Пилата, пришедший был потрясен совпадением. “Расскажите!” Робея и запинаясь, потом осмелев, Иван начал рассказывать вчерашнюю историю на Патриарших прудах. Было видно, что гость не принимает Ивана за сумасшедшего. Иван подробно рассказал все, что было, добравшись, наконец, до того момента, как Понтий Пилат в белой мантии с кровавым подбоем вышел на балкон.


“О, как я угадал! О, как я все угадал!” — прошептал гость. Рассказав под конец про происшествие в Грибоедове, Иван грустно закончил: “И вот я и оказался здесь”. Гость стал успокаивать Ивана. Тот, возбужденный, потребовал от него сказать, кто же это был на Патриарших? Сатана — вот с кем встретился Иван. “Не может этого быть! Его не существует!” — “Уж кому-кому, но не вам это говорить”. Иван замолчал. Гость признался, что стал догадываться, о ком идет речь, с самого начала рассказа Ивана. Но Берлиоз... ведь он кое-что читал. Должен был его узнать. Вы-то, конечно... Ведь вы человек невежественный? Иван согласился. Ведь можно было даже узнать по лицу, разные глаза, брови! Наверняка Иван не слыхал даже и оперу “Фауст”? Но Берлиоз... То, что рассказал Иван, бесспорно, было в действительности. Тот, кого он встретил, был и у Пилата, и на завтраке у Канта, а теперь он навестил Москву. “Как-нибудь его надо изловить!” — не совсем уверенно поднял голову в новом Иване прежний, еще не окончательно добитый Иван. Гость жалеет, что это не он повстречался с Сатаной. Он бы за эту встречу отдал бы даже связку ключей — просто у него больше ничего нет. Он нищий. “А зачем он вам понадобился?” Гость долго не отвечал, потом рассказал, что и сам сидит здесь, как Иван, из-за Понтия Пилата. Год назад он написал о Пилате роман. “Вы писатель?” — “Я — мастер”, — сурово сказал незнакомец и, достав из кармана засаденную черную шапочку с вышитой на ней буквой “М”, надел ее на голову. “Она своими руками сшила ее мне”, — таинственно добавил он. Фамилии своей он не сказал, заявив, что у него ее больше нет, он отказался от нее. Иван мягко попросил рассказать хотя бы о романе. Незнакомец начал свою историю.


...Он историк по образованию и еще два года назад работал в одном московском музее и занимался переводами. Он знает несколько языков. Ни родных, ни знакомых в Москве у него не было.


И вот однажды он выиграл сто тысяч рублей. И вот как он поступил: купил книг, бросил свою отвратительную комнату на Мясницкой и снял подвальчик близ Арбата — две комнаты в подвале маленького домика в садике. Бросил службу в музее и начал сочинять роман о Понтий Пилате. Мастер с тоской описывает свою прекрасную жизнь в этом подвальчике. А весной случилось нечто еще гораздо более восхитительное. Пахла сирень, и Пилат летел к концу. “Белая мантия, красный подбой! Понимаю!” — воскликнул Иван. “Именно так! Пилат летел к концу, и я уже знал, что последними словами романа будут: “...пятый прокуратор Иудеи, всадник Понтий Пилат”. Мастер пошел прогуляться и зайти в ресторан поесть. Глядя широко раскрытыми глазами на луну, гость продолжил свой рассказ.


Эта женщина несла желтые цветы, которые он ненавидит. С Тверской она повернула в переулок и обернулась. Она глядела именно на него. И его поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное одиночество в глазах. Они шли по разным сторонам переулка. Он чувствовал, что с ней надо заговорить, и не мог. Она заговорила первая: “Нравятся ли вам мои цветы?” _ “Нет”. Она поглядела удивленно, а он вдруг понял, что всю жизнь любил именно эту женщину. Она бросила цветы в канаву. Иван просит рассказывать дальше и ничего не пропускать. Мастер вытер неожиданную слезу рукавом и продолжал: “Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!” Она говорила, что вышла в тот день с желтыми цветами, чтобы он наконец ее нашел, и что если бы этого не произошло, она отравилась бы, потому что жизнь ее пуста. Она была замужем, он тоже был когда-то женат... но любили они друг друга давным-давно, не зная друг друга...


Она приходила к нему в подвальчик каждый день, а он ждал ее с замиранием сердца. Они стали совершенно неразлучны. Оба решили, что столкнула их на углу переулка и Тверской сама судьба и что созданы они друг для друга навек. Он работал, а она перечитывала написанное, а перечитав, шила вот эту самую шапочку. Она сулила славу, она подгоняла его и вот тут-то стала называть мастером. Она говорила, что в романе ее жизнь.


Роман был дописан в августе и перепечатан машинисткой в пяти экземплярах. “И я вышел в жизнь, держа его в руках, и тогда моя жизнь кончилась”, — прошептал мастер. Рассказ его стал более бессвязен. Его ужасно поразил редактор, к которому он пришел. Его больше интересовало, кто таков автор, давно ли пишет, ведь о нем ничего не было слышно раньше. Он задал совсем идиотский вопрос: кто это его надоумил сочинить роман на такую странную тему? Мастеру все это надоело, и он спросил напрямик, напечатают ли его роман или нет. Оказалось, все зависело от критиков Латунского и Аримана и литератора Мстислава Лавровича. Мастер пришел через две недели, и ему сказали, что вопрос о напечатании романа отпадает. Рассказ Иванова гостя становился все путанее... Он говорил про косой дождь и отчаяние в подвальчике, о том, что он ходил куда-то еще. Из его слов Иван догадался, что какой-то другой редактор напечатал большой отрывок вкладным листом в газете. И тут посыпались статьи Аримана, Лавровича, Латунского. Автора обвиняли в том, что он пытается протащить в печать апологию Иисуса Христа, надо ударить по пилатчине и тому богомазу, который вздумал протащить ее в печать. Статья Латунского называлась: “Воинствующий старообрядец”.

Настали совершенно безрадостные дни. Роман был написан, делать было больше нечего, и они сидели на коврике у печки и смотрели в огонь. Стали расставаться чаще, чем раньше. И тут у него завелся друг, журналист Ало-изий Могарыч. Он рассказал, что холост, живет рядом примерно в т.акой же квартирке и ему там тесно. На жену мастера этот Алоизий произвел отталкивающее впечатление. Мастер думал иначе. Алоизий заставил его прочесть ему весь роман, отозвался очень лестно.

А статьи все не прекращались. Над первыми из них мастер смеялся. Второй стадией было удивление. А затем пришла третья стадия — страха. Страха вообще. Например, он стал бояться темноты. Жена похудела и побледнела, говорила, что надо все бросить и уехать на юг к Черному морю, потратив все оставшиеся деньги. Она сказала, что сама купит билет. Мастер отдал ей все десять тысяч, которые еще оставались. Она удивилась, зачем так много, но он сказал, что боится воров и просит ее поберечь деньги до отъезда. Она сказала, что придет завтра. Это было в сумерки, в половине октября. Она ушла, а он лег и заснул, не зажигая лампы. Он лег заболевающим, проснулся больным. Ему казалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату, и он захлебнется в ней, как в чернилах. Он с трудом добрался до печки и разжег ее. Нашел в передней вино и стал пить из горлышка. Страх немного притупился. Он сидел перед открытыми дверцами печи и шептал: “Догадайся, что со мною случилась беда. Приди, приди, приди!” Но никто не шел. Тогда случилось последнее. Мастер принялся бросать в печь свой роман. В это время кто-то стал царапаться в окно. Это была она. Она еще успела выхватить из огня одну обгоревшую лишь по краям пачку, повалилась на диван и судорожно заплакала. Когда она утихла, мастер сказал ей, что возненавидел этот роман, что он болен, ему страшно.


“Вот так приходится платить за ложь, — говорила она, — и больше я не хочу лгать. Я осталась бы у тебя и сейчас, но мне не хочется это делать таким образом”. Мужа вызвали внезапно на завод, но завтра утром она с ним объяснится, скажет, что любит другого, и навсегла вернется сюда. “Не бойся. Потерпи несколько часов. Завтра утром я буду у тебя”. Это и были ее последние слова в моей жизни”.


Больной на минуту скрылся на балконе, потом, вернувшись, сообщил, что в 120-ю комнату привезли человека, который просит вернуть ему голову. В коридоре еще не утих шум, когда гость начал говорить Ивану на ухо так тихо, что то, что он рассказал, стало известно лишь одному поэту, за исключением первой фразы: “Через четверть часа после того, как она покинула меня, ко мне в окна постучали”. То, о чем рассказывал больной на ухо, по-видимому, очень волновало его. Страх и ярость были в его глазах. Когда перестали доноситься звуки извне, гость заговорил громче. Вот так, в половине января, в том же самом пальто, только с оборванными пуговицами, мастер оказался на улице. В его бывших комнатах играл патефон. Идти было некуда. Он попросил шофера грузовика привезти его сюда. Иван удивлен: почему мастер не дал знать о себе ей? Но, по мнению мастера, разве можно посылать письма, имея такой адрес? “Сделать ее несчастной? На это я не способен”. Мастер находится здесь уже около четырех месяцев, считает себя неизлечимым. Иван просит его рассказать, что было дальше с Иешуа и Пилатом. Гость не хочет говорить. Он уходит.


Глава XIV

СЛАВА ПЕТУХУ!
Не дождавшись, пока составят протокол, Римский убежал к себе в кабинет. Он сидел за столом и рассматривал магические червонцы. У финдирек-тора ум заходил за разум. Вдруг на фоне несшегося от входа Варьете шума раздалась милицейская трель. Потом еще одна, потом хохот и улюлюканье. Было ясно, что на улице происходит что-то пакостное и скандальное. И это наверняка связано с отвратительным сеансом в Варьете. Выглянув в окно, он убедился, что все так и есть. В ярком свете фонарей он увидел на тротуаре внизу даму в одной сорочке и фиолетовых панталонах, хотя в шляпке и с зонтиком. Вокруг дамы веселилась толпа. Подальше Римский заметил еще одну даму в белье. Молодые люди в кепках улюлюкали и хохотали. Римский отошел от окна и сел за стол. Как ни странно, шум и свист утихли довольно скоро. Надо было действовать. Виноват во всем Лиходеев, на него и спишем. Два раза финдиректор собирался позвонить, и оба раза не решался. И вдруг телефон зазвонил сам. “Тихий, в то же время вкрадчивый и развратный женский голос шепнул в трубку: “Не звони, Римский, никуда, худо будет”.


Финдиректора охватил страх. Надо было побыстрее уходить из театра. На всем втором этаже никого нет, кроме него. Как он пойдет по пустым коридорам? У него оборвалось сердце, когда он заметил, что в замке двери поворачивается ключ. В кабинет бесшумно вошел Варенуха. Римский рухнул в кресло: “Боже, как ты меня испугал!” Варенуха думал якобы, что Римский уже ушел. Но странно, зачем же Варенуха пришел в кабинет Римского, зная, что его здесь нет? Ведь у него есть свой собственный кабинет. А потом, внизу дежурный непременно сообщил бы ему, что Римский на месте. Варенуха долго, с многочисленными и странными подробностями принялся рассказывать про фокусы Лиходеева, который в никакой Ялте вовсе не был, а пил в трактире под Москвой. Перечисленных безобразий было так много, что они потеряли всякую достоверность. Римский решил, что все это — ложь. Как только Римский при-шел к этому заключению, по его спине пополз страх, да еще почудилось, что по полу потянуло гнилой малярийной сыростью. Римскому угрожала опасность, в чем он скоро убедился. Сзади кресла, на полу, лежали две перекрещенные тени. Отчетливо была видна на полу теневая сцинка кресла и его ножки, но над спинкой на полу не было теневой головы Варенухи, а под ножками не было ног администратора. Варенуха тут же понял, что раскрыт. Отпрыгнув от кресла, он быстро закрыл замок двери. Финднректор отчаянно оглянулся и увидел в окне прильнувшее к стеклу лицо голой девицы. Она просунулась в форточку, стараясь открыть нижнюю задвижку. Варенуха караулил дверь, подмигивая девице в окне. И вот рама стала открываться. Римский прислонился к стене, заслоняясь портфелем. Покойница вступила на подоконник. И в этот момент из сада долетел радостный крик петуха. Горластый дрессированный петух трубил, возвещая, что к Москве с востока катится рассвет. Лицо девицы перекосилось от дикой ярости, она выругалась, а Варенуха у дверей взвизгнул. Крик петуха повторился. При третьем крике девица повернулась и вылетела вон из окна. Вслед за нею, вытянувшись горизонтально в воздухе, медленно выплыл в окно Варенуха.





О сайте

Reshak.ru - сайт решебников по английскому языку. Здесь вы сможете найти решебники, переводы текстов, Java решебники. Практически весь материал, собранный на сайте - сделанный для людей! Все решебники выполнены качественно, в понятном интерфейсе, с приятной навигацией. Благодаря нам, вы сможете скачать гдз, решебник английского, улучшить ваши школьные оценки, повысить знания, получить намного больше свободного времени.
Главная задача сайта: помогать школьникам в решении домашнего задания. Кроме того, весь материал гдз английский совершенствуется, добавляются новые сборники решений, книги для учителя и учебники, решебники по изучению английского языка.

Информация

©reshak.ru По всем вопросам обращаться на электронную почту: admin@reshak.ru. При копировании материала ссылка на сайт обязательна.